Международный институт афонского наследия

The International Institute of the Athonite Legacy

Международный институт афонского наследия

The International Institute of the Athonite Legacy

Славянское наследие монастыря святого Павла на Афоне

Предлагаем вниманию читателей работу церковного историка и богослова, доцента Санкт-Петербургской духовной академии архимандрита Августина (Никитина), посвященную славянскому наследию монастыря святого Павла на Афоне

Основанный во второй половине X века, Свято-Павловский монастырь, носящий имя своего основателя преподобного Павла Ксиропотамского, расположен на южном берегу Афонского полуострова.

Со стороны моря эта обитель кажется прислоненной к скале; она окружена зубчатой стеной с бойницами, с прилепленными к стенам деревянными кельями с балкончиками. Русский паломник Василий Григорович-Барский, побывавший здесь в XVIII веке, так описывал этот монастырь: "Тот стоит от моря, яко за полпоприща, под самым Афоном (вершиной горы — а. А.), устроен чудесно на острой скале".

Наряду с Хиландарской обителью, которая была главным связующим звеном византийского религиозного просвещения со славянскими Церквами, Свято-Павловский монастырь, хотя и меньшей степени, также был причастен к подобной посреднической деятельности. Сербы поселились в греческом Павловском монастыре значительно позже, нежели в Хиландаре. Будучи сначала греческой, со времени правления сербского царя Стефана Душана Сильного (князя с 1336, царя с 1347–1356), Павловская обитель стала постепенно обращаться в сербскую. Междоусобицы, происходившие в Сербии, заставляли иноков-сербов оставлять свои родные монастыри и скиты и удаляться на Афон. Иноки, не желая, чтобы их церковная утварь и книги подвергались уничтожению, обычно уносили их на Афон.

Во время покровительства Афону болгарских и сербских царей в XIII и XIV в. число славянских монахов там еще больше увеличилось, и таким образом славянские иноки появились не только в чисто славянских монастырях, но и в греческих: Григориате, Свято-Павловском, Дохиаре, Ксенофонте, Пантократоре, Ставрониките, Филофеевском, Эсфигмене, Симонопетре и Караккале, и в некоторых из них славяне преобладали, как например в Свято-Павловском, судя по хранившимся в этой обители славянским рукописям сербской редакции[1].

С 1354 года Свято-Павловский монастырь управлялся уже сербским игуменом Герасимом, принявшим монастырь по добровольной уступке его греками — ксиропотамцами, подтверж­денной Протом и Константинопольским патриархом Матфеем[2].

Последующие исторические события сербской политической жизни вплоть до совершенного подчинения Сербии турками в 1459 году, не только не мешали, но, наоборот, много способствовали усилению в этих монастырях (особенно Павловском) славянского элемента. Внутренние смуты в Сербии, постоянные нападения соседей (в особенности турок), вынуждали многих из иноков бежать из своего отечества на Святую Гору, где было обеспечено безопасное убежище как для них, так и для оберегаемых ими церковных святынь и книг

Обогащению библиотеки Павловского монастыря послужило главным образом поселение в нем иноков знаменитого Ресавского монастыря. Сербский Ресавский монастырь, основанный деспотом Стефаном, известным сербским покровителем духовного просвещения, на реке Ресаве в 1407 году, славился своими древними рукописями.

Ресава — округ или уезд в Сербии, находящийся в ее северовосточной части, между реками Великой Моравой и Млавой. Здесь деспот Стефан построил монастырь и, поместив в нем монахов "книжных", поручил им исправление славянского текста Священного Писания и богослужебных книг. О изводе "ста­рых преводник Ресавскых, не имоущаго ни что же порока" говорит послесловие Хиландарского Апостола 1660 г. и Апостола 1638 г., найденного в библиотеке Павловского монастыря на Афоне епископом Порфирием (Успенским) во время его первого путешествия на Святую Гору.

Часть книг, собранных в Ресавском монастыре трудами деспота Стефана, после опустошения этого монастыря во время нашествия турок в 1450 г. была спасена иноками этой обители, которые нашли убежище в монастырях Святой Горы — Хиландарском и Свято-Павловском[3]. Ресавские рукописи, поступившие в эти трудные годы в Павловскую обитель, и составили главное ядро ее славянского книгохранилища. Дальнейшее процветание Павловского монастыря было задержано падением в 1459 году Сербского государства, после чего объем его деятельности постепенно стал сокращаться, особенно во второй половине XVII века, так что к концу следующего, XVIII века, он уже перешел в ведение монахов-греков. Но и за эти четыре столетия своего существования Свято-Павловский монастырь оказал ценные услуги славянским Церквам, хотя его роль была несомненно меньше по масштабам, нежели роль Хиландара. Это выражалось главным образом в распространении сербской литературы посредством переписки рукописей, которая осуществлялась в стенах этой обители.

Можно упомянуть монаха Николу, переписавшего в 1329 году в Жреле Евангелие, еще до второй половины XIX века хранившееся в монастыре преподобного Павла. В Свято-Павловском монастыре сохранялись также древнеболгарские литературные памятники. Здесь были найдены так называемый Севастьяновский сборник (XIII–XIV вв.), Драгалев Апостол (XIV в.)[4].

Сохранившиеся оригиналы афонских рукописей и списки с них раскрывают весьма сложные пути, по которым развивались афоно-русские связи. Особенно интересна в этом плане история одного небольшого сочинения под названием "Слово постническо Максима Исповедника по вопросу и ответу". До начала XV века оно обращалось в монастырской среде православного Востока исключительно на греческом языке. Но трудолюбивые и заинтересованные в подобных образцах литературы славянские иноки Святой Горы задумали его перевести. В 1525 году сербский монах монастыря преподобного Павла Иаков Доброписец перевел "Слово".

Он сделал это по просьбе монаха Евсевия (Ефрема), "руси­на", который в 1420–1421 гг. жил в Константинополе в монастыре Богородицы Перивлепты и написал там Минею и Лествицу, а между 1422 и 1424 гг. перебрался из Константинополя на Афон. Сначала он жил некоторое время в Ватопеде, но к моменту перевода "Слова" несомненно жил в монастыре преподобного Павла, как и сам Евсевий (Ефрем), хотя место перевода "Слова" ни в одном из его списков не указывается. Известна рукопись Слов святителя Григория Богослова, переписанная неким Иаковом в монастыре преподобного Павла в 1418 году[5]. Это, конечно, был Иаков Доброписец. Он жил в Павловском монастыре постоянно. Сохранилась еще одна рукопись его руки — первый том Бесед святителя Иоанна Златоуста, переведенных с греческого на сербский язык в 1426 году. В послесловии к нему Иаков подписался полным именем, с добавлением Доброписец. Над Беседами он работал в сотрудничестве с другим писцом, Венедиктом, которому принадлежит перевод 2-го тома (ГИМ, Синодальное собрание, №№ 36, 37). В рукописи 1426 года место, где жили Иаков Доброписец и Венедикт, не указано, но оба тома Бесед до 1655 года, когда они поступили в Московскую Патриаршую библиотеку, хранились в Павловском монастыре. Поэтому есть основания утверждать, что Иаков Доброписец жил в Павловском монастыре и что перевод "Слова" для Евсевия (Ефрема) был сделан именно здесь.

В отдельном виде "Слово" в славянских рукописях не встречается. Оно всегда входит в состав сборников, сохраняя, однако, во всех списках свое особое послесловие о переводе именно этого "Слова", а не сборника. Форма послесловия такова, что оно явно было приписано к полученному уже готовому переводу монахом Евсевием (Ефремом), ибо переводчика Иакова Евсевий уважительно называет киром (господином), а себя, наоборот, уничижительно убогим и непотребным. Можно предполагать, что перевод "Слова" Евсевий (Ефрем) включил в какой-то переписанный им лично сборник сочинений Святых Отцов и уже в составе сборника отослал его на Русь. Первооригинал сборника не сохранился или пока еще не разыскан, но в библиотеке Троице-Сергиевой Лавры имелся список с него, весьма близкий по времени к дате написания оригинала (ныне — в собрании РГБ, ф. 304, № 756).

Интересно, что следующий по времени список "Слова" с послесловием Евсевия-Ефрема встречается в сборнике 1431 года, переписанном в новгородском Лисицком монастыре. Состав Лисицкого сборника отличается от состава Троицкого, значит, оригиналом лисицкому писцу послужила не Троицкая рукопись. Остается думать, что оригинал перевода Иакова Доброписца Евсевий (Ефрем) держал при себе и давал его другим русским писцам, жившим на Афоне, для новых списков. Между Афоном и Лисицким монастырем связи были установлены в конце XIV века: еще до 1397 года лисицкий игумен Ларион вынес отсюда список Тактикона Никона Черногорца. По этим-то афоно-нов­городским каналам список перевода Иакова Доброписца с послесловием Евсевия-Ефрема и попал в Лисицкий монастырь[6].

От XVI века сохранилось гораздо больше сочинений, посвященных Афону. В сборнике 30-х гг. XVI в. (РГБ, ф. 173 (Фунд.), № 50, л. 44–48) содержится "Въспоминание отчясти святыа горы Афоньскиа, како наречена бысть святаа гора и коих ради дел тако прозвася" — сказание о пришествии Богородицы на Афон. Епископ Порфирий (Успенский) опубликовал это сказание по рукописи афонского сербского монастыря преподобного Павла[7].

В 1653–1655 гг. московский старец Арсений Суханов, по благословению патриарха Никона, предпринял поездку на Святую Гору, осмотрел ряд афонских книгохранилищ, где отобрал несколько сот (498) древних рукописей и печатных книг на греческом языке для отправки в Россию. Несмотря на то, что у Арсения Суханова в его поездке был помощник, ему было трудно перевезти в Москву такое большое количество книг. О том, как насельники Свято-Павловского монастыря помогли ему справится с этой трудной задачей, повествуется в грамоте от 10 ноября 1654 г., которую архимандрит Павловской обители Иоасаф вручил царю Алексею Михайловичу по своем приезде в Россию.

В этой грамоте братия Павловского монастыря уведомляла царя о том, что "благолепне честный настоятель их архимандрит Иоасаф послужи, якоже царскому человеку на путно шествие честному старцу Арсению иже от светлаго ти царствия врученную ему службу о взыскании Божественных книг мудре соверши. В честный наш монастырь пришед и в книжное сокровище вшед елико от Божественных книг в нем обретшихся избра, и нам повеле сами носити к пресветлому ти царствию множества ради тогда с ним носящих от Святыя Горы книг. Мы же, яко раби благопокорни, послушавше без закоснения усердствовавше повеление исполнити потрудихом паки честнаго настоятеля и отца нашего Иоасафа архимандрита, еже от чеснаго нашего монастыря Божественное сокровище святых книг, от древних премудрых переводников переведенных на словенский язык от греческого, носити пресветлому ти царствию"[8].

Таким образом оказывается, что из обители преподобного Павла старец Арсений сам не взял ни одной книги: книги были им только отобраны, и вероятно, подписаны на первом листе, как он это делал в других монастырях; такая надпись (Арсений) имеется на некоторых книгах, несомненно присланных из афонского Павловского монастыря. Всех книг, присланных от афонского Павловского монастыря с его архимандритом Иоасафом, насчитывалось 16 ("поднесе той Патриарху 16 книг греческих"[9].

Какие именно книги были посланы в Россию от этого монастыря, в грамоте от 10 ноября 1654 года не указано. На подлиннике этой грамоты, на ее оборотной стороне находится надпись: "грамота по-русски к царю Алексею Михайловичу от монастыря Павловского болгарского со Арсением старцем, посланным в Афонскую Гору для собирания книг древнего переводу"[10]; не сохранилось об этом и никаких официальных документов. На книгах, посланных из Павловского монастыря, имеются надписи, обыкновенно следующего содержания: "лета 1655 июня в 25 день прислал сию книгу Правила (или Шестоднев) афонския горы монастыря святого Павла великомученика Георгия, архимандрита Анания з братиею". Благодаря этим надписям можно узнать, какие книги присланы из Павловского монастыря в Россию. Из присланных книг на конец XIX столетия было известно только 9; по крайней мере, подобные надписи имелись только на девяти рукописях. Все эти рукописи датировались XV веком[11].

За все эти книги архимандриту Павловского монастыря Иоасафу было пожаловано соболей на 100 рублей, а впоследствии дано было еще 100 рублей.

В феврале 1656 года архимандрит Павловского монастыря Иоасаф вместе с хиландарским архимандритом Феодором подали на имя государя челобитную, в которой писали, что в 1655 году пришли они от Святой Афонской Горы с письменными книгами древних переводов, которые писаны в давних летах при прежних благочестивых царях греческих и святителях — с переводом иерусалимских, цареградских и святогорских типиков Синайской горы и Четьих многих книг. Исполняя повеление царя Алексея Михайловича, они привезли книг такое большое количество, что в монастырях из тех книг ничего не оставлено, а им за все эти книги указано дать из сибирского приказа "с три по сту рублей". "А нам, богомольцам твоим, и едучи дорогой от Святыя Горы с теми книгами, стало до Москвы больше трехсот рублей, а прежде нам богомольцам твоим бывало твоего царского жалования на милостыню и без книг вдвое больше того, что нам указано дать теперь за книги и за милостыню; а ныне нам, богомольцам твоим с Москвы теми деньгами до Святыя Горы не доехать"[12]. Написанная в таком чувствительном тоне челобитная имела успех: 21 февраля 1656 года архимандриту Хиландарского монастыря Феодору и Павловского монастыря архимандриту Иоасафу было велено дать за книги, которые они привезли к патриарху Никону, соболей на сто рублей.

Дальнейшая история Свято-Павловской афонской обители отмечена все возраставшей эллинизацией этого в прошлом славянского монастыря. Отечественный паломник Василий Григорович-Барский, дважды посещавший Святую Гору в первой половине XVIII столетия, смог наглядно убедиться в этом, отметив те изменения, которые произошли здесь с 1726 по 1744 гг. "В монастыре святого Павла, — пишет он в своей книге, — жительствоваху сначала болгары и сербы; ныне же умалившимся оным, недавно населишася грецы, в перьвом убо моем прибьятии к Святей Горе, в лете 1726, чтение же и пение, и вся власть бяше болгарская; ныне же (в 1744 г. — а. А.) ничего от сих не обретается, кроме библиотеке славенской, в нем же множество книг различных обреташеся печатных и рукописных, начаша тамо обитающие иноцы (греки — а. А.) инныя (книги — а. А.) раздавати, инныя же малоценно продавати, да искоренится древняя болгарская слава и память"[13].

Из содержания приведенного отрывка становится понятным, какой опасности подвергалось в этом монастыре собрание древних славянских рукописей, и этим же объясняется тот факт, что в Свято-Павловском книгохранилище сохранилось гораздо меньше славянских рукописей, нежели в таких обителях, как Хиландарская, Свято-Пантелеимоновская и Зографская, где также проживали иноки славянского происхождения. Одна из самых древних и ценных славянских рукописей, некогда хранившихся в Павловском монастыре, в настоящее время находится в Великобритании, в рукописном собрании Британского музея. История миграции этого манускрипта в некоторой степени является показательной и поясняющей те пути, следуя которым, многие афонские рукописи попали в собрания европейских библиотек. Речь идет о Евангелии болгарского царя Ивана Александра (1356 г.) — замечательном литературном и художественном памятнике середины XIV века, который уже больше столетия хранится в Лондоне. В 1837 году известный английский путешественник и собиратель Роберт Керзон посетил афонский монастырь преподобного Павла, в котором, по сообщениям самого Керзона, в те годы хранилось собрание, насчитывающее примерно 250 болгарских и сербских рукописей. Внимание путешественника привлекло Евангелие царя Ивана Александра.

Вот как описывает сам Керзон историю приобретения этой драгоценной рукописи в Свято-Павловском монастыре: "Я был принят с радушным гостеприимством и скоро свел знакомство с четырьмя монахами, которые говорили по-английски, по-французски, по-итальянски, по-немецки". Далее он пишет: "Этот монастырь основан Константином Бранкованом (1688–1714), господарем Валахии, для болгарских и сербских монахов"[14]. Оставляя без комментариев это спорное утверждение, следует больше внимания уделить описанию библиотеки Свято-Павловского монастыря, сделанному Керзоном: «Библиотека находится в маленькой светлой комнате, книги хранились в чистоте и были расположены на полках, изготовленных из сосновых досок. Был там только один греческий манускрипт, список Евангелия в четверку, XII или XIII в. Число сербских и болгарских рукописей доходило до 250. Три из них замечательные: 1) рукопись Четвероевангелия, толстый том в четверку, написанный крупными литерами в 3/4 дюйма величиной, конец рукописи утрачен; 2) также Четвероевангелие в лист, с прекрасными рисунками в начале каждого Евангелиста и с большим замечательным изображением Патриарха в конце рукописи; все точки в этой рукописи сделаны золотом, многие слова также написаны золотом: это был драгоценный манускрипт; 3) также Четвероевангелие, в лист, на староболгарском языке и, подобно первым двум, написано уставными письменами. Эта рукопись с начала до конца наполнена была изображениями; на Востоке не случалось мне видеть подобной. Это чрезвычайное открытие так взволновало меня, что я едва не упал со ступеней, на которые взгромоздился. Я видел, что эти книги хранимы были с большим тщанием, и потому не мог льстить себя надеждой, что монахи легко расстанутся с какой-нибудь их них, тем более, что, по всем признакам, монастырская община находилась в благополучии и не была вынуждаема пускать в продажу что-либо из своей собственности.

На прощание игумен выразил желание почтить меня чем-нибудь в память моего посещения монастыря святого Павла. Здесь последовало живое изъявление взаимных вежливостей, и я заметил, что мне было бы очень приятно получить книгу. "О, да! — сказал он, — у нас старые книги лежат без всякого употребления, и нам будет очень приятно, если Вы благоволите принять ее!". Мы пошли в библиотеку. Игумен вытащил наудачу одну книгу, как берут кирпич или камень из кучи, и протянул ее мне. Я сказал: "Если для вас не составляет различия, какую книгу дать мне, то позвольте мне взять ту, которая мне нравится". Говоря так, я снял болгарское Четвероевангелие с рисунками, и едва мог поверить, что это происходит не во сне, когда игумен передал эту книгу в мои руки. Было уже величайшим бесстыдством с моей стороны, что я попросил затем продать мне еще другую книгу; но она также была предложена мне в дар, и я взял вышеупомянутый том Евангелия в лист. Мне почти совестно было принять эту последнюю книгу; но можно ли было противостоять искушению, когда я знал, какую ничтожную цену приписывают монахи этим вещам и как такие книги попадают на рынки Константинополя, Смирны, Солуни или других соседних городов? Отправляясь, я, впрочем, для очищения совести сделал некоторый денежный вклад в церковь»[15].

Прочитав этот отрывок, легко можно догадаться, что здесь рассказана история находки и приобретения Робертом Керзоном Четвероевангелия болгарского царя Ивана Александра. Можно по-разному оценивать действия Р. Керзона в описанных им обстоятельствах, но, зная дальнейшую историю Свято-Павловского книгохранилища, нужно отметить, что приобретение английским путешественником Евангелия царя Ивана Александра спасло эту рукопись от возможной гибели. Дело в том, что в конце XIX в. пожар уничтожил многие здания Свято-Павловского монастыря, в результате чего погибло большинство хранившихся в нем манускриптов и православных святынь.

В 1849 году Керзон опубликовал опись принадлежащей ему коллекции рукописей. Описание Евангелия Ивана Александра в каталоге Керзона явилось первым официальным сообщением о нем для научного мира. На протяжении долгих лет интерес славяноведов и историков к тексту этой рукописи был исключительно велик. Отсутствие возможностей для непосредственной работы с оригиналом порождало у исследователей массу всяческих домыслов и предположений об этой рукописи. После смерти Р. Керзона (1873 г.) его коллекция была передана в 1876 году на хранение в Британский музей. После этого Евангелие царя Александра стало предметом тщательного исследования со стороны славистов и историков[16].

Ознакомившись с обстоятельствами, которые способствовали перемещению Евангелия царя Ивана Александра из афонского Свято-Павловского монастыря в Британский музей, необходимо кратко изложить историю создания этого древнего манускрипта. История написания этого выдающегося памятника связана с возникновением и деятельностью Тырновской богословско-литературной школы, — самого значительного явления в истории болгарской духовной культуры и литературы XIV в., которая оказала мощное и благотворное влияние на развитие культурных процессов в средневековой Болгарии также и на протяжение последующих столетий. Эта школа породила плеяду писателей, литераторов, общественных деятелей, среди которых выделяются такие замечательные фигуры как Феодосий Тырновский, Патриарх Евфимий, Григорий Цамблак и ряд других. Деятельность этой школы можно определить как целую эпоху в культурном развитии не только Болгарии, но и всего южного и восточного славянства, которая в немалой степени повлияла на эволюцию культурных, литературных и духовных процессов в Сербии, Румынии и России[17].

Написанное в 1356 году, Евангелие Ивана Александра, этот памятник древней болгарской культуры, содержит текст четырех Евангелий; рукопись иллюстрирована многоцветными миниатюрами, которых насчитывается более 350. При исследовании Евангелия царя Ивана Александра обнаруживаются очень близкие соответствия и параллели между его миниатюрами и миниатюрами ряда византийских средневековых памятников, и прежде всего — хранящейся в Парижской национальной библиотеке византийской рукописи XI века (Парижская греческая рукопись, № 74). По словам современной болгарской исследовательницы, "Евангелие Ивана Александра, богато оформленный миниатюрами Ватиканский список Манассиевой хроники, как и Псалтирь Томича 1360–1365 гг. из собрания Государственного Исторического музея в Москве, и более поздняя Псалтирь Радомира, хранящаяся в Зографском монастыре на Афоне, являются исключительно ценными памятниками болгарской средневековой культуры. Среди этого небольшого числа дошедших до нас литературных памятников — свидетельств истории национальной культуры Болгарии, Евангелие Ивана Александра обладает наиболее высокими художественными достоинствами"[18].

После турецкого вторжения на Балканы и захвата турками-османами болгарской столицы Тырново в 1393 году часть болгарского духовенства и народа искали спасения в Молдавии и Валахии. Уцелевшие от пожара и хищения рукописные памятники стали переходить из рук в руки. Сокровища, являвшиеся собственностью болгарских царей и хранившиеся, как, например, рукопись Четвероевангелия, в Тырнове или Видине, также стали переходить в частную собственность. Рукопись Евангелия царя Ивана Александра также была перенесена в Молдавию, и здесь ее постигла та же участь. Болгарские монахи и духовенство с принесенными ими славянскими рукописями без сомнения оказали значительное влияние на местных христиан. В Молдавии и Валахии переписчики продолжали трудиться в том же направлении, которое появилось в середине XIV века в Сербии и Болгарии и прервалось там насильственным образом из-за турецкого вторжения.

В самом начале XV века в Молдавии было много любителей церковных книг, и монахи искусно переписывали для таких людей славянские рукописи. В этом отношении выделяются молдовлахийский воевода Александр Добрый (1402–1432) и его супруга Марина. О любви этой супружеской четы к книгам свидетельствует запись (приписка), сделанная позднее красными чернилами на листе 5 Евангелия Ивана Александра, в которой содержатся сведения о том, каким образом была куплена книга. Евангелие Ивана Александра было сначала перенесено в Молдавию в начале XV века и вскоре перешло в библиотеку господаря (воеводы) Александра Доброго. Один из преемников воеводы Александра, быть может, Константин Бранкован, которому монахи монастыря преподобного Павла приписывают и постройку их монастыря, пожертвовал братии этой обители среди других вкладов и данную рукопись. Можно даже догадываться, что в Свято-Павловскую обитель рукопись попала в драгоценном окладе, которым ее украсил болгарский царь Иван Александр[19].

Выше упоминалось о так называемой Псалтири Томича — древнем рукописном памятнике, судьба которого сходна с историей Евангелия Ивана Александра. Эта болгарская лицевая Псалтирь середины XIV века была найдена в 1901–1902 гг. в Македонии сербским ученым филологом С. Н. Томичем. В конце сентября 1902 года Сима Новакович Томич прислал эту Псалтирь в Москву, и в настоящее время она находится в Государственном Историческом музее (Москва; отд. рукописей муз. 2752). Спустя приблизительно 2 года после поступления рукописи в Исторический музей выдающийся палеограф и языковед-славист Вячеслав Николаевич Щепкин (1863–1920) опубликовал небольшую статью о Псалтири Томича[20]. Эта статья вместе с некоторыми общими упоминаниями в научной литературе являлась долгое время почти единственным источником сведений об этом памятнике несмотря на то, что рукопись представляет исключительный интерес. К счастью, дочь заслуженного исследователя древнерусской палеографии, М. В. Щепкина, взяла на себя труд исследовать миниатюры Псалтири Томича и подготовила их к изданию[21]. Весь памятник должен быть отнесен к середине или по крайней мере к началу второй половины XIV века. Ценность рукописи заключается в 109 миниатюрах, очень хорошо сохранившихся.

На листе 304 об. стоит румынская запись славянскими буквами, которая в переводе читается следующим образом: "Эта книга да будет ведомо подписана мною 1802 декабря 15 я Парву калугер (монах) с ведома отца архимандрита кир святого Павла казначей с ведома всех отцов этого святого монастыря"[22]. По мнению М. В. Щепкиной, под монастырем преподобного Павла, во главе которого стоял архимандрит и в котором имелся монах-румын, по-видимому, следует понимать монастырь преподобного Павла на Афоне. Если это так, то пребывание там роскошной болгарской рукописи можно объяснить только тем, что участь этого памятника была сходна с судьбой болгарского Евангелия царя Ивана Александра 1356 года; Псалтирь царя Ивана Александра после падения Болгарского царства также попала в Молдавию или Валахию, а затем кем-то из румынских воевод или иерархов была дана как вклад на Афон в монастырь преподобного Павла, который в те годы был тесно связан с Румынией[23]. Итак, можно считать, что, подобно Евангелию Ивана Александра и, по-видимому одновременно с ним, Псалтирь Томича попала сначала в Валахию, затем в Молдавию и оттуда — в монастырь преподобного Павла на Афоне.

О тесных связях молдовлахийских монастырей с Афоном можно судить, в частности, по записи, сделанной на рукописи Четвероевангелия 1537 года (Нац. музей древностей (Румыния), № 11 (284)) на славянском языке. На листе 401 запись писца: "Писасе сый святый тертоевангель в святой горе Афона. Повелением отца игумена кир Мисаила и иеромонах, от монастыря зовамого, Бистрица, иже е в земли Угровлахийской". Примечательно начало этой записи: "Сего ради аз худой раб игумен Мисаил и иеромонах, от монастыря, зовомаго Бистрица, обретох начеть писати се святыи тетроевангель" (л. 400). Из содержания этой записи видно, что переписка рукописи была начата в валашской Бистрице, но вследствие смерти переписчика игумен Мисаил просил окончить переписку на Афоне, что и было сделано. Затем Евангелие снова было возвращено в Валахию и в монастыре Бистрица украшено различными миниатюрами[24].

Продолжая повествование о Свято-Павловском монастыре, необходимо отметить, что в середине XIX столетия эта обитель гостеприимно принимала в своих стенах исследователей и из православной России. Одним из первых паломников, прибывших с научными целями в XIX столетии в эту обитель, был В. И. Григорович, профессор Казанского университета. Он смог уделить изучению рукописей Свято-Павловского книгохранилища всего одну неделю, но его заметки об увиденном весьма ценны и для настоящего времени.

В своем дневнике он кратко рассказал о наиболее значительных событиях, связанных с историей монастыря, а затем уделил большое внимание описанию рукописей, хранившихся здесь. "1–7 ноября (1844 г. — а. А.). Монастырь Павлу (греч. произношение — а. А.) с храмом великомученика Георгия. С трудом принявший недавно общежительное правило, он считает ктиторами своими первых кралей (королей — а. А.) сербских дома Неманичей, и потому носит название сербского. Теперь он совершенно присвоен греками. О прежнем его значении свидетельствуют иконы со славянскими надписями, славянские памятники и большое количество уцелевших, несмотря на очевидное к ним невнимание, рукописей сербской рецензии", — так описывал свои впечатления В. И. Григорович, и далее переходил к повествованию о монастырском книгохранилище. "Прибывший отец игумен в монастыре Павлу дозволил мне осмотреть библиотеку. Она первая вознаградила мои труды. В небольшой комнате внутри самого монастыря, которой окошко не защищено стеклами, расставлены по полкам до 200 книг печатных и до ста рукописей, из которых 85 славянские"[25].

Далее В. И. Григорович перечислил 66 славянских рукописей, отметив, что из них 17 — это списки Евангелия, 9 — Деяний апостольских, 14 — Псалтири, а остальные содержат в себе различные поучения отцов Церкви и жития святых. Как отметил В. И. Григорович, в книгохранилище сверх этого числа имелось 14 рукописей на простой бумаге, также сербской рецензии, которые содержали разные церковные службы. 

«Примечательнейшие же рукописи суть, — писал В. И. Григорович, — 1) два помянника, кажется, начала XVII столетия, в которых записаны с показанием мест простонародные славянские имена. Такие помянники — лучший материал к составлению славянского ономастикона. 2) "Летовник вкратце от различных летописец и поведателей избран и составлен от Георгиа грешного монаха". Этот список Амартола, заключающий летопись от сотворения мира до царя Романа включительно, только одним годом моложе хранящегося в Москве. Рукопись в лист простой бумаги; писана средним уставом в два столбца; заглавия красным, поблекшим письмом. Прибавлений переводчика или писца нет»[26].

Перед выездом из обители В. И. Григоровичу были также показаны некоторые хризовулы[27], шесть из которых он перечисляет в своих записках[28].

Продолжая краткий обзор истории Свято-Павловского церковно-литературного наследия, нельзя не упомянуть о том, что рукописные традиции развивались также и в двух скитах, принадлежащих обители преподобного Павла; это Новый скит и скит святого Димитрия (Лаккос). Новый скит был посвящен Рождеству Богородицы; он лежит на юго-востоке от монастыря, вблизи побережья. Он был основан в середине XVIII века; среди тех, кто здесь жил, был святой Никодим Афонит. Скит состоит из 28 пещер (калив), живописно расположенных, где в настоящее время живут около 35 монахов. Их небольшое книгохранилище насчитывает около 200 манускриптов[29].

Другой скит — святого Димитрия, или Лаккос, лежит на северо-востоке полуострова, между обителью преподобного Павла и башней (пиргом) Оморфону (Амальфи). Он также был основан в середине XVIII века; сейчас здесь насчитывается 25 калив. С этим скитом связана деятельность архимандрита Порфирия (Успенского), который, будучи в обители преподобного Павла, посетил также и скит святого Димитрия. В 1408 г. некто Радич переписал для сербского деспота Цветную триодь. Хотя место его работы в точности не известно, тем не менее довольно вероятно, что рукопись была изготовлена на Афоне: оттуда из скита Лаккос ее вывез архимандрит Порфирий.

Примечательны слова этого неутомимого русского исследователя, который плодотворно потрудился как в Свято-Павловском монастыре, так и в других афонских обителях, собирая рукописный материал для написания истории Святой Горы: "При всех неусыпных трудах и при всем содействии афонских собраний о Господе, едва ли закончатся мои занятия в декабре месяце (1845 г. — а. А.). Ибо предвидится обильное богатство материалов драгоценных, но вместе с тем и трудноизучимых по их ветхости и по разновековой, разнохарактерной и разноязычной палеографии, которая поддается только твердости воли, навыку и увеличительному стеклу. А без изучения сих материалов ничего дельного нельзя написать об Афоне"[30].

Архимандрит Порфирий прибыл на Афон 11 августа 1845 г. и пробыл там до 1 июля 1846 г., за исключением февраля и марта, которые провел в Константинополе из-за тяжкой болезни.

"Посетив все 20 монастырей, 7 скитов и некоторые келии, в течение 8 с половиной месяцев, в часы досужные от богомолья и собеседования с духовными старцами, — пишет архимандрит Порфирий, — я успел не только перечитать, переписать частью в целости, частью сокращенно, и выметить большое число актов, но и сделать точнейшие снимки (факсимиле) с весьма многих из них и с некоторых древних икон и рукописей греческих и славянских, накладывая на них тонкую прозрачную бумагу, которую приготовляли мне русские иноки, пропитывая ее деревянным маслом и высушивая на солнце"[31].

"Умалчиваю о тяжких трудах, нередко приводивших меня в истому, — писал далее о своем пребывании на Афоне архимандрит Порфирий, — не упоминаю о чрезвычайной трудности читать ветхие хартии, написанные замысловатыми стенографами и кудрявыми почерками, и читать их через увеличительное стекло или обращая против солнца те места, где совсем изгладились, и всматриваясь в светящиеся углубления букв, сделанные твердым стилом на пергамине. А радуюсь тому, что сладчайшее для сердца моего братолюбие афонских старцев и их благоговение и любовь к Православной Церкви открыли мне не все, но многие сокровища поучительной древности"[32]. По словам архимандрита Порфирия, написанным им вскоре после ознакомления с афонскими книгохранилищами, "в обителях Святогорских скрывается заветный, драгоценный клад для науки. Если бы удалось собрать и напечатать все тамошние акты с добавкой критического разбора их, то появление их сделало бы эпоху в науке"[33].

В 1852 году в течение одного месяца обозрением афонских библиотек и архивов занимался болгарский исследователь К. П. Дмитриев Петкович. Посетив в такой короткий срок все двадцать афонских монастырей, этот путешественник, естественно, не мог видеть всех достопримечательностей; принадлежность его к болгарской народности закрыла для него доступ к архивным материалам во многих монастырях, где греки составляли большинство насельников. Тем не менее и его "Обзор Афонских древностей"[34], появившийся в печати 1865 году, имеет свое значение в ряду трудов по описанию афонских литературных памятников. Сообщая краткие, но иногда весьма ценные сведения о славянских рукописях некоторых монастырских библиотек, Петкович давал некоторые указания и о хризовулах, которые он всюду пытался отыскивать. Его сведения в этом отношении иногда полнее, чем указания архимандрита Порфирия, хотя и не всегда так обстоятельны. Так, в монастыре преподобного Павла он описал 22 хризовула, а архимандрит Порфирий только 16; в монастыре Филофеу — 12 греческих грамот, а архимандрит Порфирий — 9 и т. д. Весьма интересны также его краткие замечания, совпадающие с рассказами В. И. Григоровича о неблагополучном состоянии на Афоне рукописей и других памятников старины и христианского искусства. Оказывается, что многое, виденное В. Г. Барским и потом В. И. Григоровичем уже бесследно исчезло из афонских книгохранилищ. Петкович пытался тщательно отыскивать именно то, на что указывал В. И. Григорович, и порой не находил, а настоятели и эпитропы[35] афонских обителей не в состоянии были объяснить ему причины такого исчезновения.

Большая удача ожидала в Свято-Павловском монастыре русского археолога П. И. Севастьянова, побывавшего на Афоне в 1860 гг. Но прежде, чем говорить о найденной им древней рукописи, следует сделать краткий экскурс в историю древнеславянской письменности. Известно, что в X в., в царствование болгарского царя Симеона, болгарская литература пережила эпоху необыкновенного расцвета, благодаря тому чрезвычайно гостеприимному приему, который встретили у отца царя Симеона, болгарского царя Бориса, изгнанные из Моравии ученики Кирилла и Мефодия. В скором времени в Болгарии образовались два литературных центра, один — в восточной Болгарии, в Преславе, другой — в Македонии, в Охриде. Во главе первого стоял сам царь Симеон, а во главе второго — епископ Климент.

Весьма примечательным в этой связи является тот факт, что на Афоне, несмотря на его географическую удаленность от обоих центров, сохранились лучшие и древнейшие списки некоторых сочинений чуть ли не всех известных по имени древних болгарских писателей. Важное значение по своему историческому интересу представляет "Похвальное слово Кириллу, епископу словенскому", несомненно принадлежащее Клименту и находящееся, в частности, в одном среднеболгарском сборнике XIV века. Этот сборник принадлежал прежде афонскому монастырю преподобного Павла, откуда он был вывезен в Москву П. И. Севастьяновым в 60-х гг. прошлого столетия, а затем хранился в Московском Публичном Румянцевском музее[36]. Исследования, проведенные в конце XIX — начале XX столетия, обнаружили большое сходство стиля "Похвального слова" со знаменитыми "Паннонскими житиями" Кирилла и Мефодия, что делает в высшей степени вероятным происхождение этих перлов славянской исторической прозы из-под пера Климента[37].

Благодаря многим паломникам, побывавшим на Святой Горе с научными целями, для русской общественности становилось ясным значение Афона как кладезя исторических и художественных памятников. Поэтому неудивительно, что среди представителей научных кругов Санкт-Петербурга и Москвы не ослабевала тяга к изучению афонских рукописей и, в частности, манускриптов обители преподобного Павла. Русский исследователь Х. М. Лопарев посетил этот монастырь в 1896 г.; здесь он рассчитывал познакомиться с теми манускриптами, которые значились в каталоге греческих рукописей, составленном проф. Афинского университета Спиридоном Ламбросом в 1890 году. Во время своего краткого пребывания в Свято-Павловской обители Х. М. Лопарев смог осмотреть лишь некоторые из них и тем не менее отметил ряд неточностей, содержащихся в описании С. Ламброса, которое на тот период времени считалось самым авторитетным в научном отношении. «В монастыре святого Павла, — повествует Х. М. Лопарев, — мне отвели прекрасное помещение, и я надеялся в скором времени посмотреть на одну рукопись, помеченную в каталоге Ламброса 800-м годом. Являлось понятное желание видеть древнейшую датированную греческую рукопись, писанную кроме того рукой несчастной внучки святителя Филарета Милостивого, инокини Марии <...> Мне, наконец, показали в покоях игумена Толковый Новый Завет "IX века". Но достаточно было одного беглого взгляда на письмо, чтобы видеть, что рукопись относится к XI столетию. Г-н Ламбр слишком доверчиво отнесся к заметке прошлого столетия, приклеенной впереди рукописи, что будто бы книгу эту писала супруга императора Константина IV Мария. Из другой рукописи я списал два неизвестных доселе стихотворения византийского врача-поэта XII столетия — Николая Калликли»[38].

С. Ламброс в конце XIX столетия насчитал в монастыре преподобного Павла 94 греческих рукописи; в настоящее время библиотека обители содержит в основном славянские рукописи, число которых вместе с греческими составляет 494, среди них только немногие на пергамене. В библиотеке имеется также 12,5 тысяч книг[39].

Следует с удовлетворением отметить, что несмотря на постоянные утраты, которым подвергались афонские книгохранилища с давних времен, несмотря на частые пожары, опустошавшие и иногда дотла уничтожавшие такие огромные библиотеки, как в монастыре преподобного Павла, несмотря даже на еще более разрушительное действие человеческого невежества, — несмотря на все это, книжные богатства Афона громадны даже теперь, в конце XX века. И в этом — неоценимая заслуга афонских насельников, которые не только являют своим примером образ истинной монашеской жизни, но также сохраняют древние свитки, в которых заключен духовный опыт многих поколений известных подвижников и аскетов, живших как на Афоне, так и за его пределами.

Августин (Никитин), архимандрит, кандидат богословия, доцент

Список сокращений:
ГИМ — Государственный Исторический музей
ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения
РГБ — Российская государственная библиотека
ТОДРЛ — Труды Отдела древнерусской литературы

Примечания:

[1] См. Сырку П. А. К истории исправления книг в Болгарии в XIV веке. Т. 1. СПб., 1899. С. 58.
[2] См. Священник И. Смирнов. Значение Афона в истории Сербской Церкви // Богословский Вестник. №11(ноябрь). Сергиев Посад, 1911. С. 597.
[3] См. Белокуров С. Собрание патриархом Никоном книг с Востока. М., 1882. С. 40.
[4] См. Ильинский Г. А. Значение Афона в истории славянской письменности // ЖМНП. 1908. Ноябрь. Ч. 18, новая серия. С. 20.
[5] Стоjанович Љ. Стари српски записи и натписи. Кн. 1.Београд, 1902. № 223. С. 70–71.
[6] Изложено по: Вздорнов Г. И. Роль славянских монастырских мастерских письма Константинополя и Афона в развитии книгописания и художественного оформления русских рукописей на рубеже XIV–XV вв. // ТОДРЛ. № 23. Л., 1968. С. 178–179.
[7] Епископ Порфирий Успенский. Восток Христианский. История Афона. Ч. 3. Киев, 1877. С. 453–457.
[8] Цит. по: Белокуров С. Указ. соч. С. 39.
[9] Там же. С. 39.
[10] Там же. С. 40.
[11] Там же. С. 41.
[12] Там же. С. 46.
[13] Пешеходца Василия Григоровича-Барского Плаки-Албова, уроженца Киевского, монаха Антиохийского, путешествие к святым местам в Европе, Азии и Африке. СПб., 1778. С. 739.
[14] Curson R. Besuche in der Klostern der Sevante... Zweite Ausgabe. Leipzig, 1854. Цит. по: Успевский Ф. О. некоторых славянских и по-славянски писанных рукописях, хранящихся в Лондоне и Оксфорде // ЖМНП. 1878. Ч. 199. С. 13..
[15] Там же. С. 15–16.
[16] Живкова Л. Четвероевангелие царя Ивана Александра. София, 1980. С. 47.
[17] Там же. С. 77.
[18] Там же. С. 49.
[19] Успенский Ф. Указ. соч. С. 16–17.
[20] Щепкин В. Н. Болгарский орнамент эпохи Иоанна Александра // Сборник статей, посвященных проф. М. С. Дринову. Харьков, 1904. С. 153–158.
[21] Щепкина М. В. Болгарская миниатюра XIV века. Исследование Псалтири Томича. М., 1963.
[22] Там же. С. 30.
[23] Там же. С. 30–31.
[24] См. Яцимирский А. И. Славянские и русские рукописи румынских библиотек. СПб., 1905. С. 288–289.
[25] Григорович В. И. Очерк путешествия по европейской Турции. М., 1877. С. 20–21.
[26] Там же. С. 23.
[27] Хризовул (греч.) — императорская грамота с золотой печатью; обычно хризовулы писались пурпурными чернилами. — Ред.
[28] Там же. С. 24.
[29] Sotiris Kadas. MountAthos. Athens, 1979. P. 111.
[30] Материалы для биографии епископа Порфирия Успенского. Т. II. Переписка. СПб., 1910. Письмо В. П. Титову от 31 августа 1845 г. С. 160.
[31] Цит. по: Архимандрит Порфирий Успенский. Указатель актов, хранящихся в обителях святой Горы Афонской. СПб., 1847. С. 2–3.
[32] Там же. С. 3.
[33] Там же. С. 3–4.
[34] Приложение к Т. VI Записок Имп. Академии наук (Спб., 1865).
[35] Эпитроп (греч.) — управляющий, наместник. — Ред.
[36] Ильинский Г. А. Указ. соч. С. 17.
[37] Там же. С. 18.
[38] Лопарев Х. М. Краткий отчет о поездке на Афон летом 1896 года // Сообщения императорского Православного Палестинского общества. 1897. Февраль. СПб., 1897. С. 31.
[39] Sotiris Kadas.Указ. соч. С. 111.

Источник: Научно-богословский и церковно-общественный альманах «Альфа и Омега», № 26, 2000

сопутствующие Темы

Последние обновления

Архив Сербской Церкви и Институт афонского наследия договорились о совместных исследованиях по истории Афона

Архив Сербской Церкви и Институт афонского наследия договорились о совместных исследованиях по истории Афона

Leave review
Меморандум об объединении усилий и сотрудничестве в вопросах исследования многовекового культур...
Подробнее
В Оксфорде издали книгу об афонском старце Аввакуме (Вакарове) из Закарпатья

В Оксфорде издали книгу об афонском старце Аввакуме (Вакарове) из Закарпатья

Leave review
В Оксфорде издали на английском языке новую книгу украинского историка Сергея Шумило «Elder Avv...
Подробнее
Международный институт афонского наследия поздравил с 87-летием своего почетного председателя митрополита Каллиста (Уэра)

Международный институт афонского наследия поздравил с 87-летием своего почетного председателя митрополита Каллиста (Уэра)

Leave review
11 сентября 2021 г. свое 87-летие отметил почетный председатель Международного института афонск...
Подробнее
На Афоне обнаружили пещеру, в которой мог жить и молиться украинский подвижник Иоанн Вишенский

На Афоне обнаружили пещеру, в которой мог жить и молиться украинский подвижник Иоанн Вишенский

Leave review
На Афоне исследователям удалось отыскать пещеру, в которой, скорее всего, подвизался украинский...
Подробнее
На Афоне провели экспедицию забытыми следам украинских монахов XVIII – XIX вв.  Source: https://afon.org.ua/index.php?option=com_gridbox&view=editor&app_id=2&category=3&tmpl=component&id=957

На Афоне провели экспедицию забытыми следам украинских монахов XVIII – XIX вв.

Leave review
Экспедицию по Святой Горе Афон забытыми следам монахов из украинских земель XVIII – XIX вв. осу...
Подробнее
Украинские и грузинские ученые совместно будут исследовать культурно-историческое наследие Афона

Украинские и грузинские ученые совместно будут исследовать культурно-историческое наследие Афона

Leave review
Меморандум об объединении усилий и сотрудничестве в вопросах исследования многовекового культур...
Подробнее
Наследие прп. Паисия Величковского обсудили исследователи из пяти стран на международной научной онлайн-конференции

Наследие прп. Паисия Величковского обсудили исследователи из пяти стран на международной научной онлайн-конференции

Leave review
Международный институт афонского наследия выступил соорганизатором и участником международной н...
Подробнее
Прешовский Университет Словакии приглашает на обучение

Прешовский Университет Словакии приглашает на обучение

Leave review
В рамках сотрудничества между Международным институтом афонского наследия и Православным богосл...
Подробнее
В Переяславском университете состоялась презентация уникального факсимильного издания Пересопницкого Евангелия  Source: https://afon.org.ua/index.php?option=com_gridbox&view=editor&tmpl=component&app_id=2&category=3&id=949

В Переяславском университете состоялась презентация уникального факсимильного издания Пересопницкого Евангелия

Leave review
5 февраля 2021 г. в Университете Григория Сковороды в Переяславе состоялась презентация уникаль...
Подробнее
Президент Украины присвоил директору МИАН Сергею Шумило звание «Заслуженный работник культуры Украины»

Президент Украины присвоил директору МИАН Сергею Шумило звание «Заслуженный работник культуры Украины»

Leave review
Президент Украины Указом № 491/2020 от 9 ноября 2020 года постановил присвоить почетное звание ...
Подробнее
В Стамбуле обнаружили могилу священника со Львовщины, который был настоятелем афонского Ильинского скита в Стамбуле

В Стамбуле обнаружили могилу священника со Львовщины, который был настоятелем афонского Ильинского скита в Стамбуле

Leave review
В декабре 2019 г. в Стамбуле нашли могилу православного священника родом со Львовщины. Архиманд...
Подробнее
Лавры в истории восточного христианства

Лавры в истории восточного христианства

Leave review
Слово «Лавра» греческого происхождения и изначально означало узкую городскую улицу или квартал....
Подробнее
Преставился бывший игумен Афонского Ильинского скита архимандрит Серафим (Бобич)

Преставился бывший игумен Афонского Ильинского скита архимандрит Серафим (Бобич)

Leave review
18 июня 2020 г. в Елеонском Вознесенском монастыре в Восточном Иерусалиме на 92-м году жизни пр...
Подробнее
На Афоне вступил в правление новый состав Священной Эпистасии

На Афоне вступил в правление новый состав Священной Эпистасии

Leave review
14 июня 2020 г. в административном центре Афона городе Карее, в соборном храме Протата, во врем...
Подробнее
МИАН поздравили с Воскресением Христовым Предстоятели Поместных Церквей и игумены-афониты

МИАН поздравили с Воскресением Христовым Предстоятели Поместных Церквей и игумены-афониты

Leave review
Поздравления со светлым праздником Воскресения Христова получил директор Международного институ...
Подробнее